Семинар на школе пресс-фотографии 5W, организованной Андреем Ленкевичем
http://5w.liankevich.com/
18-19.10.2008
Светлана Полещук
Тема 1: “Советская фотография: художественное – это документальное”. Понятие “художественного” в советский период. Интерпретация истории фотографии с точки зрения борьбы двух тенденций: реализма и эстетики. Период фотографик в советский период. “Фотографики” в Беларуси. Любительская фотография. Роль и функции фотоклубов.
Тема 2: “Новая волна” в белорусской фотографии. “Перестроечное брожение” в фотографии. Новая эстетика, новые темы, новые авторы. Первые выставки постсоветской арт-фотографии на Западе. Западные кураторы открывают местную фотографию и местную “белорусскую школу”.
Тема 3: “Современная белорусская фотография”. Постоянное переосмысление прошлого: отсутствие официальной истории фотографии как ключевая специфика местной ситуации. Место критика и фотокритики. Галереи и публикации. Законодательство, определяющее функционирование искусства в Беларуси. Институциализация фотографии: союзы, клубы, школы, курсы.
Тема 4: “Документальная фотография и фоторепортаж”. Известные примеры из истории фотографии. Проблема объективизма и субъективных интерпретаций темы в документальной фотографии. Гуманистическое искусство VS «безжалостный натурализм».
Этика фотожурналистики. Вопросы цензуры. Объективность в эпоху цифровых технологий. Проблема доверия к фотографии.
Тема 5: “Репортаж на “неудобные темы””. Диана Арбус и Нан Голдин: два подхода к репрезентации маргинальных культур. Что такое “фотография фриков”? Кто сегодня воспринимается как “фрики” (странные, чудаки, ненормальные люди)? И может ли фотография на такие темы претендовать на статус искусства?
Тема 6: “Экзотизация Восточной Европы в современных фотографических проектах”. Примеры различных фотопроектов последних лет, посвященных Беларуси и Восточной Европе. Выбор тем и сюжетов. Стереотипизация. Экзотизация. Ориентализм. Этические аспекты документальной фотографии. Как «экзотическое» представлялось в фотографии на протяжение истории? И почему Восточная Европа становится экзотической темой для современных западных фотографов?
Воркшоп: участники представляют и комментируют свои подборки фотографических репрезентаций Беларуси. Обсуждение.
Thursday, October 23, 2008
Wednesday, October 1, 2008
Игорь Савченко. Фотографирование.
Первая мысль: Савченко сошел с ума! Это, безусловно, скандал, отрицание всех норм и правил: стены крохотного зала альтернативной минской галереи “Подземка” завешаны тонкими полосками стеклянных пластинок с вклеенными негативами.
Что это? Вопрошание собственно фотографического? Попытка размышлять на тему, что делает фотографию фотографией, что выделяет эту технику в отличный медиум (medium) со своими характерными чертами? Вопросы стары, как сама фотография. Мы смотрим на снимок и говорим себе: вот она перед нами сама реальность как она есть. Еще до всяких репрезентаций, фотография – это точный аналог реальности, это сама реальность. Мы не можем отрицать и сомневаться: то, что мы видим, реально было перед объективом камеры. “Какие бы возражения ни выставлял наш критический разум, мы вынуждены верить в существование представленного предмета, то есть предмета действительно воссозданного, ибо благодаря фотографии он присутствует во времени и в пространстве”, пишет французский теоретик кино Андре Базен.
Что это? Вопрошание собственно фотографического? Попытка размышлять на тему, что делает фотографию фотографией, что выделяет эту технику в отличный медиум (medium) со своими характерными чертами? Вопросы стары, как сама фотография. Мы смотрим на снимок и говорим себе: вот она перед нами сама реальность как она есть. Еще до всяких репрезентаций, фотография – это точный аналог реальности, это сама реальность. Мы не можем отрицать и сомневаться: то, что мы видим, реально было перед объективом камеры. “Какие бы возражения ни выставлял наш критический разум, мы вынуждены верить в существование представленного предмета, то есть предмета действительно воссозданного, ибо благодаря фотографии он присутствует во времени и в пространстве”, пишет французский теоретик кино Андре Базен.
Monday, May 19, 2008
Найти Европу
(Мой вклад в хроники «Несуществующей Европы» (2007 год). Полный текст – отредактированный, с хрониками Нади Гусаковской и фотографиями участников - можно посмотреть на сайте ЕГУ http://ehu.lt/news/news/00008980/)
В какой-то момент это случается, и мы пересекаем границу – отношения, возраста, институции, понимания, физических сил, психических возможностей, географических единиц. Иногда случается и так, что движение через границы входит в норму, становится тем, в чем мы всегда будем испытывать необходимость. Мы не пересекаем границы, чтобы уйти или скрыться. Мы выходим за границы, чтобы вернуться, обрести и переизобрести себя. Мы играем с границами, потому что это дает динамику и радость. Мы фиксируем все новое, потому что новое – это тоже граница, и именно поэтому оно нас интересует и увлекает. Мы наблюдаем за новым немножечко, как детективы, и немножечко, как лягушки….
Наверное, главной интригой проекта “Несуществующая Европа” было участие в нем сразу двух кураторов, каждый из которых развивал свою концепцию фотографии. “Я предлагаю вам взять в руки фотоаппараты и стать детективами”, – говорила студентам Екатерина Лавринец, литовский философ и урбанист. Студенты Европейского гуманитарного университета, не будучи европейцами по паспорту, должны были найти то, чем они не обладают, но то, что так их привлекает, – само “европейское”. Взяв за основу опыт жизни между Литвой и Беларусью, между Европой и не-Европой, они должны были зафиксировать то новое, что возникает при пересечении границы. Зона поиска ограничена Вильнюсом, в центре внимания – визуальные знаки.
Сцепка фотографии с детективными практиками произошла еще в 19-м веке. И был в этой связке еще третий элемент – психоанализ, говорящий о том, что случайные бессознательные жесты раскрывают наш характер гораздо точнее, чем тщательно подготовленная, выверенная поза. Детектив умеет считывать знаки, зачастую невидимые другими, и через них установить личность преступника. Поиск улик осуществляется через внешне незначимые факты, через несущественное, через то, что ускользает от сознательного контроля. И, таким образом, призыв “превратиться в детективов” означал применить свою эрудицию и способность к интерпретации для обнаружения того, что нельзя наблюдать непосредственно, но только через случайно оставленные знаки или поверхностные недоступные неопытному глазу симптомы. Так болен ли Вильнюс Европой?
Вторым куратором проекта стал легендарный герой белорусской творческой фотографии Валерий Лобко, который, конечно же, имел свое представление о том, как искать Европу и нужно ли искать вообще. “Хорошая фотография – это….?”, – хитро спросил он у студентов. “Это когда лягушка фотографирует жирафа”, отчеканила девушка в первом ряду. И дело было не только в личных предпочтениях. Проект “Несуществующая Европа” должен был завершиться не шершавой папкой с надписью “Дело”, а выставкой и публикацией календаря. Следовательно, при всем детективном запале в итоговых работах ожидалось увидеть прежде всего Фотографии, а уже потом исследовательские отчеты.
Документальная и художественная фотография - как старые неугомонные любовники: то ссорятся, то мирятся, и никогда не дают друг другу покоя. Вымышленные сюжеты выдают себя за объективный документ, а нейтральная регистрация вдруг видится апофеозом искусства. И вот в самом центре этой исторической битвы оказались наши студенты. Чему же они отдадут предпочтение? Я наблюдала за ходом событий на первом этапе проекте и видела, как участники ломали головы над стратегией. Ситуация усложнялась еще и тем, что своими первыми фотографическими гипотезами юные детективы должны были поделиться уже через пять дней.
Эмоции участников были уже на взводе, когда в Вильнюс приехал известный белорусский поэт и философ Игорь Бобков. В срочном порядке была организована терапевтическая встреча, на которой Бовков сказал: “Вспомните, о чем писал Акудович: мы должны разбурить Париж. А зачем? Чтобы найти его внутри себя. Чтобы каждый из нас мог создать свою собственную мифологию”. Новые, неожиданные ощущения возникают от всего того, что рассказывал Бобков. Кто сказал, что Европа где-то далеко вне нас? Что поезд Минск-Вильнюс перевозит нас в другой мир? Что мы еще не доросли, не достойны? Что мы по праву обречены на унижения в консульских отделах и на пограничком контроле? Разве Европа “як салодкая мроя” не стала реальностью нашего сегодняшнего дня? Реальностью, которую мы приняли внутренне, и в этом наш белорусский секрет и секрет нашей белорусской меланхоличной иронии. “Апынуўшыся ў сiтуацыi панавання актуалiяў i аднолькава з усiмi ўганараваныя сiмулякрам “ёсць”, мы больш не маем патрэбы ў мары пра “пачэсны пасад мiж народамi”, як i ў жаданнi разбурыць Парыж, каб вылузнуцца з-пад яго даўжэзнага ценю ды акрыяць у промнях жывога сонца ўласнай вартасцi — мы ўсё гэта цяпер ужо маем….”, возвращаемся мы вновь к Акудовичу.
Так какую Европу мы ищем и где она не существует? Ответ на этот вопрос может быть только субъективным….
В какой-то момент это случается, и мы пересекаем границу – отношения, возраста, институции, понимания, физических сил, психических возможностей, географических единиц. Иногда случается и так, что движение через границы входит в норму, становится тем, в чем мы всегда будем испытывать необходимость. Мы не пересекаем границы, чтобы уйти или скрыться. Мы выходим за границы, чтобы вернуться, обрести и переизобрести себя. Мы играем с границами, потому что это дает динамику и радость. Мы фиксируем все новое, потому что новое – это тоже граница, и именно поэтому оно нас интересует и увлекает. Мы наблюдаем за новым немножечко, как детективы, и немножечко, как лягушки….
Наверное, главной интригой проекта “Несуществующая Европа” было участие в нем сразу двух кураторов, каждый из которых развивал свою концепцию фотографии. “Я предлагаю вам взять в руки фотоаппараты и стать детективами”, – говорила студентам Екатерина Лавринец, литовский философ и урбанист. Студенты Европейского гуманитарного университета, не будучи европейцами по паспорту, должны были найти то, чем они не обладают, но то, что так их привлекает, – само “европейское”. Взяв за основу опыт жизни между Литвой и Беларусью, между Европой и не-Европой, они должны были зафиксировать то новое, что возникает при пересечении границы. Зона поиска ограничена Вильнюсом, в центре внимания – визуальные знаки.
Сцепка фотографии с детективными практиками произошла еще в 19-м веке. И был в этой связке еще третий элемент – психоанализ, говорящий о том, что случайные бессознательные жесты раскрывают наш характер гораздо точнее, чем тщательно подготовленная, выверенная поза. Детектив умеет считывать знаки, зачастую невидимые другими, и через них установить личность преступника. Поиск улик осуществляется через внешне незначимые факты, через несущественное, через то, что ускользает от сознательного контроля. И, таким образом, призыв “превратиться в детективов” означал применить свою эрудицию и способность к интерпретации для обнаружения того, что нельзя наблюдать непосредственно, но только через случайно оставленные знаки или поверхностные недоступные неопытному глазу симптомы. Так болен ли Вильнюс Европой?
Вторым куратором проекта стал легендарный герой белорусской творческой фотографии Валерий Лобко, который, конечно же, имел свое представление о том, как искать Европу и нужно ли искать вообще. “Хорошая фотография – это….?”, – хитро спросил он у студентов. “Это когда лягушка фотографирует жирафа”, отчеканила девушка в первом ряду. И дело было не только в личных предпочтениях. Проект “Несуществующая Европа” должен был завершиться не шершавой папкой с надписью “Дело”, а выставкой и публикацией календаря. Следовательно, при всем детективном запале в итоговых работах ожидалось увидеть прежде всего Фотографии, а уже потом исследовательские отчеты.
Документальная и художественная фотография - как старые неугомонные любовники: то ссорятся, то мирятся, и никогда не дают друг другу покоя. Вымышленные сюжеты выдают себя за объективный документ, а нейтральная регистрация вдруг видится апофеозом искусства. И вот в самом центре этой исторической битвы оказались наши студенты. Чему же они отдадут предпочтение? Я наблюдала за ходом событий на первом этапе проекте и видела, как участники ломали головы над стратегией. Ситуация усложнялась еще и тем, что своими первыми фотографическими гипотезами юные детективы должны были поделиться уже через пять дней.
Эмоции участников были уже на взводе, когда в Вильнюс приехал известный белорусский поэт и философ Игорь Бобков. В срочном порядке была организована терапевтическая встреча, на которой Бовков сказал: “Вспомните, о чем писал Акудович: мы должны разбурить Париж. А зачем? Чтобы найти его внутри себя. Чтобы каждый из нас мог создать свою собственную мифологию”. Новые, неожиданные ощущения возникают от всего того, что рассказывал Бобков. Кто сказал, что Европа где-то далеко вне нас? Что поезд Минск-Вильнюс перевозит нас в другой мир? Что мы еще не доросли, не достойны? Что мы по праву обречены на унижения в консульских отделах и на пограничком контроле? Разве Европа “як салодкая мроя” не стала реальностью нашего сегодняшнего дня? Реальностью, которую мы приняли внутренне, и в этом наш белорусский секрет и секрет нашей белорусской меланхоличной иронии. “Апынуўшыся ў сiтуацыi панавання актуалiяў i аднолькава з усiмi ўганараваныя сiмулякрам “ёсць”, мы больш не маем патрэбы ў мары пра “пачэсны пасад мiж народамi”, як i ў жаданнi разбурыць Парыж, каб вылузнуцца з-пад яго даўжэзнага ценю ды акрыяць у промнях жывога сонца ўласнай вартасцi — мы ўсё гэта цяпер ужо маем….”, возвращаемся мы вновь к Акудовичу.
Так какую Европу мы ищем и где она не существует? Ответ на этот вопрос может быть только субъективным….
Tuesday, March 11, 2008
Book Review. James Elkins, What Happened to Art Criticism? Prickly Paradigm Press (November 1, 2003)
BOOK: What Happened to Art Criticism? by James Elkins. Paperback: 100 pages. Publisher: Prickly Paradigm Press (November 1, 2003). Language: English. ISBN: 0972819630
James Elkins is a professor at the School of the Art, Institute of Chicago, a famous figure in the field of art history, art criticism, and the studies of visual culture in general. He is the author of numerous publications which include, for example, such books as The Domain of Images (Cornell University Press, 1999), How to Use Your Eyes (New York: Routledge, 2000), Why Art Cannot be Taught (University of Illinois Press, 2001), Visual Studies: A Skeptical Introduction (New York: Routledge, 2003).
James Elkins is a professor at the School of the Art, Institute of Chicago, a famous figure in the field of art history, art criticism, and the studies of visual culture in general. He is the author of numerous publications which include, for example, such books as The Domain of Images (Cornell University Press, 1999), How to Use Your Eyes (New York: Routledge, 2000), Why Art Cannot be Taught (University of Illinois Press, 2001), Visual Studies: A Skeptical Introduction (New York: Routledge, 2003).
Saturday, January 5, 2008
Размышляя о фотографии после Лапина. Часть 1.
(Текст размещен на сайте «Новая Европа» под заголовком Философия фотографии, или «зачем вам это?!»)
В начале декабря белорусскую столицу посетил московский критик фотографии, автор популярной книги “Фотография как…” Александр Иосифович Лапин[1]. Он прочитал лекцию о своем видении фотографии и провел два мастер класса, где прокомментировал работы наших фотографов. К этой встрече очень долго готовились и эту встречу потом очень долго обсуждали. Так чем же стало это событие в жизни белорусской фотографии?
В начале декабря белорусскую столицу посетил московский критик фотографии, автор популярной книги “Фотография как…” Александр Иосифович Лапин[1]. Он прочитал лекцию о своем видении фотографии и провел два мастер класса, где прокомментировал работы наших фотографов. К этой встрече очень долго готовились и эту встречу потом очень долго обсуждали. Так чем же стало это событие в жизни белорусской фотографии?
Почему я люблю Игоря Савченко
(Писала этот текст для своего ЖЖ в сентябре 2007 года
http://istota-rzeczy.livejournal.com/5591.html)
Не знаю, почему. Сегодня увидела его одуванчики, обрадовалась, как ребенок. И опять подумала, а вот почему. Наверное, я что-то чувствую ….
В общем, у меня есть два предположения.
http://istota-rzeczy.livejournal.com/5591.html)
Не знаю, почему. Сегодня увидела его одуванчики, обрадовалась, как ребенок. И опять подумала, а вот почему. Наверное, я что-то чувствую ….
В общем, у меня есть два предположения.
Subscribe to:
Posts (Atom)